IX.

Как и всегда, и тогда высшее общество, соединяясь вместе при дворе и на больших балах, подразделялось на несколько кружков, имеющих каждый свой оттенок. В числе их самый обширный был кружок французский, Наполеоновского союза — графа Румянцова и Caulaincourt’a. 1 В этом кружке одно из самых видных мест заняла Элен, как только она с мужем поселиласьв Петербурге. У ней бывали господа французского посольства и большое количество людей,известных своим умом и любезностью, принадлежавших к этому направлению.

Элен была в Эрфурте во время знаменитого свидания императоров, и оттуда привезла эти связи со всеми Наполеоновскими достопримечательностями Европы. В Эрфурте она имела блестящий успех. Сам Наполеон, заметив ее в театре, спросил кто она и оценил ее красоту.Успех ее в качестве красивой и элегантной женщины не удивлял Пьера, потому что с годами она сделалась еще красивее, чем прежде. Но удивляло его то, что за эти два года жена его успела приобрести себе репутацию «d’une femme charmante, aussi spirituelle, que belle». 2 Известный prince de Ligne 3 писал ей письма на восьми страницах. Билибин приберегал свои mots, 4 чтобы в первый раз сказать их при графине Безуховой. Быть принятым в салоне графиниБезуховой считалось дипломом ума; молодые люди прочитывали книги перед вечером Элен, чтобыбыло о чем говорить в ее салоне, и секретари посольства, и даже посланники, поверяли ейдипломатические тайны, так что Элен была сила в некотором роде. Пьер, который знал, что онабыла очень глупа, с странным чувством недоуменья и страха иногда присутствовал на ее вечерах иобедах, где говорилось о политике, поэзии и философии. На этих вечерах он испытывал чувствоподобное тому, которое должен испытывать фокусник, ожидая всякий раз, что вот-вот обман егооткроется. Но оттого ли, что для ведения такого салона именно нужна была глупость, или потому что сами обманываемые находили удовольствие в этом обмане, обман не открывался, и репутацияd’une femme charmante et spirituelle 5 так непоколебимо утвердилась за Еленой Васильевной Безуховой, что она могла говоритьсамые большие пошлости и глупости, и всё-таки все восхищались каждым ее словом и отыскивали внем глубокий смысл, которого она сама и не подозревала.

Пьер был именно тем самым мужем, который нужен был для этой блестящей, светской женщины. Он был тот рассеянный чудак, муж grand seigneur, 6 никому не мешающий и не только не портящий общего впечатления высокого тона гостиной,но, своею противоположностью изяществу и такту жены, служащий выгодным для нее фоном. Пьер, заэти два года, вследствие своего постоянного сосредоточенного занятия невещественнымиинтересами и искреннего презрения ко всему остальному, усвоил себе в неинтересовавшем егообществе жены тот тон равнодушия, небрежности и благосклонности ко всем, который неприобретается искусственно и который потому-то и внушает невольное уважение. Онвходил в гостиную своей жены как в театр, со всеми был знаком, всем был одинакова рад и ковсем был одинаково равнодушен. Иногда он вступал в разговор, интересовавший его, и тогда, безсоображений о том, были ли тут или нет les messieurs de l’ambassade, 7 шамкая говорил свои мнения, которые иногда были совершенно не в тоне настоящей минуты.Но мнение о чудаке-муже de la femme la plus distinguée de Pétersbourg 8 уже так установилось, что никто не принимал au sérieux 9 его выходок.

В числе многих молодых людей, ежедневно бывавших в доме Элен, Борис Друбецкой,уже весьма успевший в службе, был, после возвращения Элен из Эрфурта, самым близким человеком в доме Безуховых. Элен называла его mon page 10 и обращалась с ним как с ребенком. Улыбка ее в отношении его была та же, как и ковсем, но иногда Пьеру неприятно было видеть эту улыбку. Борис обращался с Пьером с особенною,достойною и грустною почтительностию. Этот оттенок почтительности тоже беспокоил Пьера. Пьертак больно страдал три года тому назад от оскорбления, нанесенного ему женой, что теперь онспасал себя от возможности подобного оскорбления во-первых тем, что он не был мужем своейжены, во-вторых тем, что он не позволял себе подозревать.

«Нет, теперь сделавшись bas bleu, 11 она навсегда отказалась от прежних увлечений, — говорил он сам себе. — Не былопримера, чтобы bas bleu имели сердечные увлечения», — повторял он сам себе неизвестно откудаизвлеченное правило, которому несомненно верил. Но, странное дело, присутствие Бориса вгостиной жены (а он был почти постоянно), физически действовало на Пьера: оно связывало всеего члены, уничтожало бессознательность и свободу его движений.

«Такая странная антипатия, — думал Пьер, — а прежде он мне даже очень нравился».

В глазах света Пьер был большой барин, несколько слепой и смешной муж знаменитой жены, умный чудак, ничего не делающий, но и никому не вредящий, славный и добрый малый.

В душе же Пьера происходила за всё это время сложная и трудная работа внутреннего развития, открывшая ему многое и приведшая его ко многим духовным сомнениям и радостям.