В середине этого нового рассказа Пьера позвали к главнокомандующему.
Пьер вошел в кабинет графа Растопчина . Растопчин, сморщившись, потирал лоб и глаза рукой, в то время как вошел Пьер. Невысокий человек говорил что-то и, как только вошел Пьер, замолчал и вышел.
— А! здравствуйте воин великий, — сказал Растопчин , как только вышел этот человек. — Слышали про ваши prouesses! достославные подвиги Но не в том дело. Mon cher, entre nous, Между нами, мой милый, вы масон? — сказал граф Растопчин строгим тоном, как будто было что-то дурное в этом,но что он намерен был простить. Пьер молчал. — Mon cher, je suis bien informé, Мне, любезнейший, все хорошо известно, но я знаю, что есть масоны и масоны, и надеюсь, что вы не принадлежите к тем, которыепод видом спасенья рода человеческого хотят погубить Россию.
— Да, я масон, — отвечал Пьер.
— Ну вот видите ли, мой милый. Вам, я думаю, не безызвестно, что господа Сперанский и Магницкий отправлены куда следует; то же сделано с господином Ключаревым, то же и с другими, которые под видом сооружения храма Соломона старали сь разрушить храм своего отечества. Вы можете понимать, что на это есть причины и что я не мог бы сослать здешнего почт-директора, ежели бы он не был вредный человек. Теперь мне известно, что вы послали ему свой экипаж для подъема из города и даже, что вы приняли от него бумаги для хранения. Я вас люблю и не желаю вам зла, и как вы вдвое моложе меня, то я, как отец, советую вам прекратить всякое сношение с такого рода людьми и самому уезжать отсюда как можно скорее.
— Но в чем же, граф, вина Ключарева? — спросил Пьер.
— Это мое дело знать и не ваше меня спрашивать, — вскрикнул Растопчин.
— Ежели его обвиняют в том, что он распространял прокламации Наполеона, то ведь это не доказано, — сказал Пьер, (не глядя на Растопчина), и Верещагина...
— Nous у voilà, Так и есть, — вдруг нахмурившись, перебивая Пьера, еще громче прежнего вскрикнул Растопчин. —Верещагин изменник и предатель, который получит заслуженную казнь, — сказал Растопчин с темжаром злобы, с которым говорят люди при воспоминании об оскорблении. — Но я не призвал вас длятого, чтоб обсуждать мои дела, а для того, чтобы дать вам совет или приказанье, ежели вы этогохотите. Прошу вас прекратить сношения с такими господами как Ключарев и ехать отсюда. А я дурьвыбью, в ком бы она ни была. — И вероятно, спохватившись, что он как будто кричал на Безухова,который еще ни в чем не был виноват, он прибавил, дружески взяв за руку Пьера: — Nous sommes àla veille d'un désastre publique, et je n'ai pas le temps de dire des gentillesses à tous ceuxqui ont affaire à moi. Голова иногда кругом идет! — Eh bien, mon cher, qu’est ce que vousfaites, vous personnellement? Мы накануне общего бедствия, и мне некогда быть любезным со всеми, с кем уменя есть дело. — Итак, любезнейший, что вы предпринимаете, вы лично?
— Mais rien, Да ничего, — отвечал Пьер, все не поднимая глаз и не изменяя выражения задумчивого лица.
Граф нахмурился.
— Un conseil d’ami, mon cher. Décampez et au plutôt, c’est tout ce que je vous dis. A bon entendeur salut! Дружеский совет. Выбирайтесь скорее, вот чтó я вам скажу. Блажен кто умеет слушаться! Прощайте, мой милый. Ах, да, — прокричал он ему из двери, — правда ли,что графиня попалась в лапки des saints pères de la Société de Jésus? святых отцов Общества Иисусова?
Пьер ничего не ответил и, нахмуренный и сердитый, каким его никогда не видали,вышел от Растопчина .
Когда он приехал домой, уже смеркалось. Человек восемь разных людей побывало у него в этот вечер. Секретарь комитета, полковник его батальона, управляющий, дворецкий и разные просители. У всех были дела до Пьера, которые он должен был разрешить. Пьер ничего не понимал, не интересовался этими делами и давал на все вопросы только такие ответы, которые бы освободили его от этих людей. Наконец, оставшись один, он распечатал и прочел письмо жены.
«Они — солдаты на батарее, князь Андрей убит... старик... Простота есть покорность Богу. Страдать надо... значение всего... сопрягать надо... жена идет замуж...Забыть и понять надо...» И он, подойдя к постели, не раздеваясь, повалился на нее и тотчас же заснул.
Когда он проснулся на другой день утром, дворецкий пришел доложить, что от графа Растопчина пришел нарочно посланный полицейский чиновник — узнать, уехал ли или уезжает ли граф Безухов.
Человек десять разных людей, имеющих дело до Пьера, ждали его в гостиной. Пьер поспешно оделся и, вместо того чтоб итти к тем, которые ожидали его, он пошел на заднее крыльцо и оттуда вышел в ворота.
С тех пор и до конца московского разорения, никто из домашних Безуховых,несмотря на все поиски, не видал больше Пьера и не знал, где он находился.